An oil windfall is hiding the strainЗа фасадом нефтяного бума

Brent averaged $69 in 2025 and about $93 so far this year, with a peak of $138 in April. The government wrote its 2026 budget on $60. Where 2026 figures exist this briefing uses them; the rest is from 2025, a year of $69 oil.

В прошлом году баррель Brent стоил в среднем 69 долларов, в этом - около 93, а в апреле цена доходила до 138. Бюджет на 2026 год правительство верстало из расчета 60. Везде, где данные за 2026 год уже есть, мы опираемся на них; остальное относится к 2025 году, когда нефть стоила 69.

Oil is behind the good numbers, by volume as well as by price. Growth of 6.5% in 2025, the fastest since 2011, came at $69 oil, with output up by more than a tenth as Tengiz expanded. This year's prices added the rest: another 4.1% in the first half, a trade surplus twice last year's, an oil fund growing again. Every one of these rises and falls with oil. The rest of this brief follows the oil money.

За хорошими цифрами стоит нефть, причем не только цена, но и объем. Экономика выросла на 6,5% в 2025 году, быстрее всего с 2011-го, хотя нефть тогда стоила 69 долларов: после расширения Тенгиза добыча прибавила больше десятой части. Цены этого года добавили остальное: еще 4,1% роста в первом полугодии, торговый профицит вдвое больше прошлогоднего, снова растущий Нацфонд. Все это поднимается и опускается вместе с нефтью. Теперь пойдем за нефтяными деньгами.

First stop: the budget. Oil taxes do not go to the budget. They go to the National Fund, the country's sovereign wealth fund, and the government draws a sum set by law from it each year. A higher oil price fills the fund; the budget feels it only through that transfer. In eight months of 2026 the government drew 2.42 trillion tenge and still ran a deficit of 2.84 trillion. Without the fund's money the hole was 5.26 trillion, almost exactly what it was a year earlier at $69 oil. The new 16% VAT brings in 37% more than last year and is still behind plan: 59% of the annual target after nine months, against 66% at the same point in 2025. The tax base has thinned too: in nine months 376,000 businesses closed and 277,000 opened.

Первая остановка - бюджет. Нефтяные налоги в него не попадают: они поступают в Национальный фонд, и уже оттуда правительство ежегодно берет сумму, которую заранее установил закон. Когда нефть дорожает, богатеет фонд, а бюджет получает ровно столько, сколько ему положено. За восемь месяцев 2026 года правительство забрало из фонда 2,42 трлн тенге и все равно закончило их с дефицитом в 2,84 трлн. Без денег фонда дыра составила бы 5,26 трлн, почти как год назад, когда нефть стоила 69 долларов. Повышенный до 16% НДС приносит на 37% больше, чем годом ранее, и все же не дотягивает до плана: за девять месяцев собрано 59% годовой суммы против 66% за тот же срок 2025 года. Сузилась и налоговая база: за девять месяцев закрылись 376 тысяч предприятий, а открылись только 277 тысяч.

The rest is borrowed, and the interest bill is growing fast. In 2015 the government paid 297 billion tenge in interest. In 2025 it paid 2.66 trillion. In the first eight months of 2026 it has already paid 2.68 trillion, more than in all of last year and 21% more than in the same months of 2025.

Недостающее правительство занимает, и обслуживание долга дорожает с каждым годом. В 2015 году на проценты ушло 297 млрд тенге, в 2025-м - 2,66 трлн. За восемь месяцев 2026 года выплачено уже 2,68 трлн: больше, чем за весь прошлый год, и на 21% больше, чем за те же месяцы 2025-го.

Second stop: the country. In nine months of 2026 Kazakhstan sold $24.2 billion more abroad than it bought, twice last year's surplus. Most of it did not stay: foreign investors took $20.1 billion out, mostly oil, gas and mining profits. The fields are largely foreign-owned, and this is the price. Of every six dollars earned on trade, five leave.

Вторая остановка - страна в целом. За девять месяцев 2026 года Казахстан продал за рубеж на 24,2 млрд долларов больше, чем купил, вдвое больше, чем годом ранее. Но в стране осела лишь малая часть этих денег: 20,1 млрд иностранные инвесторы вывели как прибыль и дивиденды, главным образом от нефти, газа и горнодобычи. Месторождения в основном принадлежат иностранным компаниям, и такова цена этой собственности. Из каждых шести долларов, заработанных на внешней торговле, пять уходят за границу.

Workers have not had a raise. Since 2023 output per worker is up 15%; wages after inflation are up 3.6%, and they have been lower than a year earlier for four quarters in a row. This began before the boom and has not stopped during it.

Работникам этот рост не достался. С 2023 года выработка на одного занятого выросла на 15%, а зарплаты с поправкой на инфляцию - всего на 3,6%, и вот уже четыре квартала подряд они ниже, чем годом раньше. Началось это еще до бума, и бум ничего не изменил.

The gap is not that Kazakhstan's rich are unusually rich. Official inequality is low: a Gini of 0.28, the richest tenth earning 5.7 times the poorest, less than in the United States or Russia. The gap is the level. This is a country of 20 million people that exports about $3,750 of goods per person a year, mostly oil and metals, and half of its employees earn less than 348,000 tenge a month, about $670. One in eighteen earns over a million tenge, about $1,900. Households spend 48.6% of their money on food. The survey's top tenth averages 283,000 tenge a month, about $540; the owners who received 1.3 trillion tenge, $2.5 billion, in bank dividends are not in it.

Дело не в том, что богатые в Казахстане как-то особенно богаты. По официальной статистике неравенство невелико: коэффициент Джини 0,28, доходы богатейших 10% населения выше доходов беднейших 10% в 5,7 раза, меньше, чем в США или России. Разрыв в другом: в самом уровне доходов. Страна с населением 20 миллионов человек вывозит товаров примерно на 3 750 долларов на каждого жителя в год, в основном нефть и металлы, а половина ее работников получает меньше 348 тысяч тенге в месяц, около 670 долларов. Больше миллиона тенге, примерно 1 900 долларов, зарабатывает лишь один из восемнадцати. Почти половину своих денег, 48,6%, семьи тратят на еду. Самые обеспеченные 10% в обследовании статистиков получают в среднем 283 тысячи тенге в месяц, около 540 долларов: владельцев банков, которым в этом году досталось 1,3 трлн тенге дивидендов, 2,5 млрд долларов, в этой выборке просто нет.

People kept spending anyway. Over the last three years household spending, after inflation, rose 27% while wages rose 3.6%, and the difference was borrowed: household bank debt rose 40% after inflation and now equals half of all wages paid in the country, up from 26% in 2017, a record by the World Bank's count. Microloans and pawnshops add about 3 trillion tenge on top.

Тратить люди при этом не перестали. За три года расходы семей выросли на 27% с поправкой на инфляцию, тогда как зарплаты - на 3,6%; разницу покрыли кредиты. Долг населения перед банками за то же время вырос на 40% в реальном выражении и сравнялся с половиной всех зарплат в стране, тогда как в 2017 году составлял 26%. Всемирный банк называет это рекордом. Микрозаймы и ломбарды добавляют сверху еще около 3 трлн тенге.

Income per person, after inflation, fell in 11 of the 20 regions between mid-2025 and mid-2026. The biggest falls were in Atyrau (11.8%), Ulytau (8.5%) and Mangystau (6.4%), the oil and metals regions with the highest pay in the country. The squeeze reached them first.

За год, с середины 2025-го по середину 2026-го, реальные доходы на душу населения снизились в 11 регионах из 20. Больше всего потеряли Атырауская (на 11,8%), Улытауская (на 8,5%) и Мангистауская (на 6,4%) области, нефтяные и металлургические регионы с самыми высокими зарплатами в стране. Удар пришелся по ним первым.

And the debt is already going bad, in a boom year. Over the past year overdue consumer loans rose in every one of the 20 regions, where incomes fell and where they rose. The biggest rises: Turkistan, the poorest region, and the oil regions of Atyrau and Kyzylorda. Bank loans over 90 days late have more than tripled since 2022, to 1.22 trillion tenge. None of this needed an oil shock.

И эти долги уже начали портиться, причем в год нефтяного бума. За год доля просроченных потребкредитов выросла во всех 20 регионах: и там, где доходы упали, и там, где они росли. Сильнее всего - в Туркестанской области, самой бедной в стране, и в нефтяных Атырауской и Кызылординской. Объем банковских кредитов с просрочкой свыше 90 дней с 2022 года вырос больше чем втрое, до 1,22 трлн тенге. Нефтяного шока для этого не потребовалось.

The lenders had their best year ever. In 2025 banks earned 2.72 trillion tenge, and 62% of their loans to the economy are loans to households: 26.7 of 43.1 trillion on October 1, 2026. Halyk and Kaspi made 57% of the profit. Banks owned by Kazakh private shareholders earned 83%, foreign-owned banks 12%, the state's Otbasy Bank 5%.

Для кредиторов же год выдался лучшим в истории. В 2025 году банки заработали 2,72 трлн тенге, и 62% их кредитного портфеля - это займы населению: 26,7 из 43,1 трлн тенге на 1 октября 2026 года. Больше половины прибыли, 57%, пришлось на Halyk и Kaspi. Банки, принадлежащие казахстанским частным владельцам, заработали 83% всей суммы, дочерние структуры иностранных групп - 12%, государственный Отбасы банк - 5%.

About half of that profit left as dividends: 1.3 trillion tenge to Kazakh private owners, 100 billion to the state, 68 billion to foreign parents. Halyk alone paid 635 billion, Kaspi.kz 514 billion. The rest stayed in the banks as capital. The borrowers carry the strain; a small circle of owners takes the profit.

Около половины этой прибыли ушло на дивиденды: 1,3 трлн тенге получили казахстанские частные владельцы, 100 млрд - государство, 68 млрд - иностранные материнские банки. Один только Halyk выплатил 635 млрд, Kaspi.kz - 514 млрд. Остальное пополнило капитал банков. Тяжесть долгов лежит на заемщиках, а прибыль достается узкому кругу владельцев.

Now take the price away. The trade surplus would shrink, and so would the money leaving. In the oil dips of 2009, 2015-16 and 2020, payouts to foreign investors fell 34%, 48% and 31%, about as fast as export earnings. A cheaper barrel shrinks both sides of the ledger. It does not shrink the budget hole, the wage gap or the household debt. Those were there at last year's prices and are still there at this year's.

А теперь уберем цену. Торговый профицит сожмется, а вместе с ним и отток денег из страны. Так было во все прошлые спады: в 2009 году Brent подешевела на треть, и выплаты иностранным инвесторам упали на 34%; в 2015-2016 годах цена рухнула больше чем вдвое, выплаты - на 48%, до 12 млрд долларов; в 2020-м цена упала на 35%, выплаты - на 31%. Каждый раз они сжимались примерно так же быстро, как экспортная выручка. Дешевая нефть уменьшает обе стороны баланса. Но не дыру в бюджете, не разрыв между выработкой и зарплатами и не долги населения: они были при прошлогодних ценах и никуда не делись при нынешних.

From 2018 to 2025 the fund's oil income tracked the oil price: about $1.7 billion for every $10 on the barrel. At $93 that is about $11.7 billion a year; at $60, the price the budget assumes, about $6 billion. The government plans to take $5.5 billion, 2.77 trillion tenge, out of the fund in 2026. At $60 the fund would earn roughly what the government takes out. History, not a forecast: taxes lag, the exchange rate and output move.

В 2018-2025 годах нефтяные поступления в фонд шли следом за ценой: примерно 1,7 млрд долларов на каждые 10 долларов за баррель. При нефти по 93 это около 11,7 млрд в год, при 60, цене, заложенной в бюджет, - около 6 млрд. В 2026 году правительство собирается забрать из фонда 5,5 млрд долларов, или 2,77 трлн тенге. То есть при 60 долларах фонд заработает примерно столько же, сколько у него заберут. Это не прогноз, а история: налоги приходят с задержкой, а курс и добыча меняются.