Нормативный диапазон развитых рынков

На графике рентабельность активов банковских систем девяти стран. Серая полоса, от 0,4% до 2,1%, это типичный диапазон для развитых и развивающихся банковских рынков Европы.

На этот «нормативный диапазон» ссылается Halyk Research, когда защищает текущие показатели прибыли казахстанских банков.

The normative range of developed markets

The chart shows return on assets for banking systems in nine countries. The shaded band, from 0.4% to 2.1%, is the typical range for developed and emerging European banking markets.

This is the "normative range" Halyk Research invokes when defending Kazakhstan's current profit numbers.

Казахстан выходит за этот диапазон

ROA Казахстана в 2025 году составляет 4,2%. На графике выделены три базы сравнения: ЕС в среднем (0,7%), США (1,4%) и Болгария (2,1%), наиболее прибыльный банковский сектор ЕС в выборке.

Казахстанский показатель превышает средний по ЕС в шесть раз, США в три раза и Болгарию почти в два раза.

Kazakhstan sits well outside that range

Kazakhstan's ROA for 2025 is 4.2%. Three reference points are highlighted on the chart: the EU average (0.7%), the United States (1.4%) and Bulgaria (2.1%), the most profitable EU banking system in the sample.

Kazakhstan's figure is six times the EU average, three times the US figure, and nearly twice Bulgaria's.

Зачем нужна «корректировка»

Halyk Research пишет: если очистить ROA казахстанских банков от инфляции 12% и от ослабления тенге, то «реальная» прибыльность будет в норме развивающихся стран. Здесь две проблемы.

Первая. Инфляция действует на всех. У банка номинальный доход растёт, но и у предприятия растут номинальные расходы, и у вкладчика обесцениваются сбережения. Все находятся в одной инфляционной среде. Сказать «прибыль банков не настоящая из-за инфляции» можно только если сказать то же самое про всю экономику. Тогда не остаётся способа отличить прибыльную компанию от убыточной.

Вторая. В графике выше для других стран ROA взят без поправки на их инфляцию. Болгарские 2,1%, немецкие 0,4%, чешские 1,8% это номинальные значения. Если корректировать только Казахстан, исчезает сама возможность сравнения.

Why the "correction" doesn't work

Halyk Research argues that, if you strip out 12% inflation and the tenge's depreciation, Kazakhstan's "real" bank profitability falls back into the normal range of emerging markets. Two problems here.

First. Inflation acts on everyone. A bank's nominal income rises, but so do a firm's nominal costs, and a depositor's savings lose value. All sit in the same inflationary environment. Saying "bank profits aren't real because of inflation" only works if you say the same about the entire economy. In which case there's no way left to distinguish a profitable firm from a losing one.

Second. The other countries on the chart use unadjusted nominal ROA too. The 2.1% for Bulgaria, the 0.4% for Germany, the 1.8% for the Czech Republic are all nominal figures. Adjusting only Kazakhstan destroys the comparison entirely.

Цикл базовой ставки

Сначала смотрим на базовую ставку. С 2015 года она прошла полный цикл: снижение с 16,00% до 9,00% к 2020 году (минус 44% от стартового уровня), затем повышение до 18,00% к концу 2025 года.

Это нормальный для центрального банка инструмент, реагирующий на инфляционные циклы.

A full rate cycle

Start with the policy rate. Since 2015 it has gone through a complete cycle: down from 16.00% to 9.00% by 2020 (a 44% drop from the starting level), then back up to 18.00% by end-2025.

This is a normal central-bank tool, responding to inflation cycles.

А что с маржой банков

Чистая процентная маржа (NIM) сектора за тот же период двигалась в значительно меньшем диапазоне. Лёгкое снижение до 4,85% в 2020 году, затем подъём до 6,78% к 2025 году.

В относительном выражении NIM прибавила 24% к уровню 2015 года, тогда как базовая ставка только 13%. То есть маржа выросла сильнее, чем ставка, хотя по логике обзора должна была бы следовать за ней.

What about bank margins

Net interest margin (NIM) moved over the same period within a far narrower band. A mild decline to 4.85% in 2020, then a rise to 6.78% by 2025.

In relative terms NIM gained 24% over its 2015 level, while the policy rate gained only 13%. The margin rose more than the rate, when by the report's logic it should have followed the rate.

Проверка на периоде 2018-2021 годов

В этот период базовая ставка стояла в узком диапазоне, от 9,00% до 9,75%. Если бы маржа определялась уровнем ставки, то при такой стабильности она тоже была бы стабильной.

NIM в эти годы действительно почти не менялась (5,06-5,20%). Это, казалось бы, подтверждает связку. Но дальше происходит обратное: в 2024 году ставка снижается с 15,75% до 15,25%, а NIM продолжает расти с 6,34% до 6,68%.

Связка «маржа следует за ставкой», на которую ссылается обзор, не подтверждается ни в периоде стабильной ставки, ни в периоде её снижения. Маржа живёт собственной жизнью.

A test against 2018-2021

In that period the policy rate sat in a narrow band, between 9.00% and 9.75%. If the margin were driven by the policy rate, it would be stable too.

NIM in those years was indeed almost flat (5.06-5.20%). On its own that looks like confirmation of the link. But then the opposite happens: in 2024 the rate falls from 15.75% to 15.25%, and NIM keeps climbing from 6.34% to 6.68%.

The "margin follows the rate" link the report leans on isn't supported either in the period of a stable rate or in the period when the rate falls. The margin moves on its own track.

Четырнадцать банков на одной картинке

Каждая точка это банк. По горизонтали маржа, по вертикали просрочка свыше 90 дней. Размер пузыря зависит от величины активов банка.

На конкурентном рынке точки должны были бы держаться кучнее: маржа участников выравнивается, поскольку заёмщики и вкладчики перетекают между банками. Здесь же разброс маржи от 0,45% до 15,89%, то есть в 15 п.п. между четырнадцатью банками.

Fourteen banks in one frame

Each dot is one bank. The horizontal axis is net interest margin; the vertical axis is the share of loans more than 90 days overdue. Bubble size scales with bank assets.

On a competitive market these dots should cluster: participants' margins converge because borrowers and depositors move between banks. Here the spread runs from 0.45% to 15.89%, a 15-point gap across fourteen banks.

Home Credit: высокая маржа за счёт высокого риска

В правом верхнем углу графика расположен Home Credit Bank: маржа 15,9%, NPL 6,77%. Самая высокая маржа в системе и одна из самых высоких просрочек.

Это рыночная модель. Высокая маржа на беззалоговом потребкредитовании компенсирует реальный кредитный риск этого сегмента: высокий риск окупается высоким доходом, как и должно быть на конкурентном рынке.

Home Credit: a high margin earned by taking real risk

In the upper-right corner sits Home Credit Bank: margin 15.9%, NPL 6.77%. The highest margin in the system, paired with one of the highest NPL ratios.

This is the market model working as it should. A high margin on unsecured consumer lending offsets the real credit risk of that segment: high risk is paid for by high return, exactly as a competitive market would price it.

Отбасы банк: маржа без риска

В левой нижней области графика, в обособленной позиции, находится Отбасы банк: маржа 4,25%, NPL всего 0,12%.

Это аномальное сочетание. Маржа сопоставима с рыночными банками, а кредитный риск практически отсутствует. Объяснение: 53% ипотечного субпортфеля выдаётся через Отбасы по программам с государственной субсидией ставки и квазигарантией возврата. Реальный кредитный риск переложен на госбюджет, а не на сам банк.

На графике это видно как «островная» точка, не вписанная в общую закономерность рынка. То же самое верно для Ситибанк Казахстан, который обслуживает транснациональные компании с минимальным риском дефолта.

«Конкуренция» в такой системе означает разные вещи в разных её сегментах. По сути это набор параллельных монополий в собственных нишах, а не единый конкурентный рынок.

Otbasy Bank: margin without risk

In the lower-left of the chart, on its own, sits Otbasy Bank: margin 4.25%, NPL just 0.12%.

That combination doesn't occur naturally. The margin is in the same range as the market banks, but credit risk is essentially absent. The explanation: 53% of the mortgage sub-portfolio is issued through Otbasy under state programs that subsidise the rate and quasi-guarantee repayment. The real credit risk has been moved off the bank's balance sheet onto the state budget.

On the chart this shows up as an "island" point, not part of the broader market pattern. The same is true of Citibank Kazakhstan, which serves multinationals with minimal default risk.

"Competition" in this system means different things in different segments. What we're really looking at is a set of parallel monopolies, each in its own niche, rather than a single competitive market.

За одиннадцать лет экономика выросла в 1,42 раза

На графике серая пунктирная линия это реальный ВВП Казахстана, индексированный к 2014 году. Конечная точка: 142, то есть рост в 1,42 раза за одиннадцать лет.

Это и есть тот рост обслуживаемой банками экономики, к которому теоретически должна привязываться прибыль самих банков.

The economy grew 1.42× in eleven years

The dashed grey line is Kazakhstan's real GDP, indexed to 2014. The endpoint is 142, a 1.42× increase over eleven years.

That's the growth of the underlying economy the banks serve, and in theory the benchmark to which bank profit should be anchored.

А прибыль банков, в 9,5 раз

Зелёная линия это чистая прибыль банковского сектора, в той же шкале. Конечная точка: 952.

Темп роста прибыли превысил темп роста обслуживаемой экономики в 6,7 раз. На графике также видна красная точка в 2017 году: убыток сектора в 62 млрд тенге, программа расчистки балансов от проблемных кредитов.

Эта расчистка длилась один календарный год. Уже в 2018 году сектор вернулся к прибыли в 642 млрд тенге, превысив уровень 2014 года в 2,2 раза.

Bank profit, however: 9.5×

The green line is the sector's net profit, on the same scale. Endpoint: 952.

Profit grew 6.7 times faster than the economy it serves. The red dot in 2017 marks a sector-wide loss of 62 billion tenge: the balance-sheet clean-up of problem loans.

That clean-up lasted a single calendar year. By 2018 the sector was back to a profit of 642 billion tenge, 2.2 times the 2014 level.

Период, который объяснения обзора не покрывают

Объяснение «расчистка прошлых кризисов» относится к 2017 году. Объяснение «инфляция и базовая ставка с 2022 года» относится к периоду с 2022 по 2025 год.

Период между ними, с 2018 по 2021 год (выделен на графике), не объясняется ни одним из этих тезисов. В эти годы прибыль сектора выросла с 642 до 1 289 млрд тенге, то есть в два раза.

При этом инфляция оставалась в диапазоне 5-8%, а базовая ставка в диапазоне 8-10%. Никакого инфляционного цикла и никакой расчистки балансов в эти годы не было. Главное удвоение прибыли произошло именно в этом периоде, который обзор обходит молчанием.

The period the report's explanations don't cover

The "clean-up of past crises" explanation covers 2017. The "inflation and high policy rate since 2022" explanation covers the years 2022 to 2025.

The years between, 2018 to 2021 (highlighted on the chart), are explained by neither. In that window the sector's profit doubled, from 642 to 1,289 billion tenge.

Inflation in those years stayed in the 5-8% range, the policy rate in the 8-10% range. No inflation cycle, no balance-sheet clean-up. The main doubling happened in exactly the period the report passes over in silence.

Почти 2,7 триллиона тенге прибыли

На графике каждый из 23 банков второго уровня показан отдельной полосой. Длина полосы это чистая прибыль банка за 2025 год.

Halyk Research пишет о невысокой концентрации, опираясь на доли банков в кредитном портфеле. Распределение прибыли выглядит иначе. На два верхних банка приходится больше половины всей прибыли сектора, остальные 21 делят оставшуюся часть.

Nearly 2.7 trillion tenge in profit

The chart shows each of the 23 banks as its own bar. Bar length is the bank's 2025 net profit.

Halyk Research argues for low concentration on the basis of loan-portfolio shares. Profit distributes very differently. The top two banks take more than half the sector's profit; the remaining 21 share what's left.

Halyk и Kaspi забирают 57%

На двух верхних полосах графика, Halyk Bank и Kaspi Bank, в сумме приходится больше половины совокупной прибыли всего сектора.

Прибыль одного Halyk Bank (977 млрд тенге) превышает совокупную прибыль 18 банков из «хвоста» (608 млрд тенге) на 369 млрд тенге.

Halyk and Kaspi take 57%

The top two bars (Halyk Bank and Kaspi Bank) together hold more than half the sector's combined profit.

Halyk Bank alone (977 billion tenge) makes more than the combined profit of the 18 banks in the tail (608 billion tenge), by a margin of 369 billion.

Две параллельные монополии

Контраст на графике буквально физический: две доминирующие полосы и длинный тонкий хвост из 18 малых банков, каждый из которых в среднем в 29 раз меньше Halyk Bank.

Halyk Bank и Kaspi Bank работают в разных сегментах рынка: корпоративный сегмент и цифровая розница соответственно. Конкуренции за одного и того же клиента между ними практически нет.

Текущая структура сформировалась после присоединения Казкоммерцбанка к Halyk Bank в 2018 году в рамках государственной программы повышения финансовой устойчивости. Доля Halyk в чистом процентном доходе сектора подскочила с 20% до 36% за один год и с тех пор сохраняется на этом уровне.

«Двухголовое» лидерство, на которое опирается аргумент о невысокой концентрации, это две параллельные монополии в собственных нишах.

Прим.: 18 малых банков показаны средним значением ≈34 млрд тенге каждый. Фактическое распределение в «хвосте» неравномерное.

Two parallel monopolies

The contrast on the chart is physical: two dominant bars and a long thin tail of 18 small banks, each on average 29 times smaller than Halyk Bank.

Halyk Bank and Kaspi Bank operate in different market segments: corporate banking and digital retail, respectively. They barely compete for the same customer.

The current structure formed after Kazkommertsbank was absorbed by Halyk Bank in 2018 under a state-led financial-stability program. Halyk's share of the sector's net interest income jumped from 20% to 36% in a single year and has stayed at that level since.

The "dual-headed" leadership that underpins the argument for low concentration is, in practice, two parallel monopolies, each in its own niche.

Note: the 18 small banks are shown at an average value of ≈34 billion tenge each. The actual distribution in the tail is uneven.

x 4,7 за семь лет

Совокупный розничный кредитный портфель банков Казахстана вырос с 5,3 трлн тенге в 2018 году до 24,8 трлн тенге в 2025 году. Это рост в 4,7 раза за семь лет.

Зелёная часть это потребительские кредиты, со ставкой 21,1% годовых на конец 2025 года. Синяя, ипотека (53%+ выдаётся через государственный Отбасы банк по льготным программам).

× 4.7 in seven years

The combined retail loan portfolio of Kazakhstan's banks grew from 5.3 trillion tenge in 2018 to 24.8 trillion in 2025. That's a 4.7× increase over seven years.

The green band is consumer loans, carrying a 21.1% annual rate as of end-2025. The blue band is mortgages (53%+ issued through the state-owned Otbasy Bank under subsidised programs).

«Долг к ВВП» и нагрузка на семью

Halyk Research сравнивает Казахстан и Чили по одному показателю: отношение долга к ВВП. Этот показатель отвечает на один вопрос: какова доля долга в экономике.

Он не отвечает на другой вопрос: насколько обременительно обслуживание этого долга для конкретной семьи. Этот второй вопрос зависит от процентной ставки.

При меньшем номинальном долге процентная нагрузка на доход в Казахстане выше, чем в обеих странах сравнения.

Debt-to-GDP vs. the household burden

Halyk Research compares Kazakhstan to Chile on a single metric: debt as a share of GDP. That metric answers one question: how large is the debt relative to the economy.

It does not answer a different question: how heavy that debt is for an actual household to service. That second question depends on the interest rate.

On a smaller nominal debt, the interest burden as a share of income is higher in Kazakhstan than in either reference country.

Что не входит в «90% с кредитом»

В том же обзоре Halyk Research пишет: «На конец 2025 года свыше 90% экономически активного населения имело кредиты» (стр. 13). Эта цифра уже сама по себе высокая.

Но и она занижена. По данным того же обзора (стр. 14), 63% розничных заёмщиков пользуются инструментом беспроцентной рассрочки (BNPL) на маркетплейсах. Стоимость этого финансирования закладывается продавцами в цену товара и не учитывается в банковской статистике долговой нагрузки.

Часть рассрочек не попадает в портфели БВУ. Фактическое покрытие населения кредитом выше зафиксированных 90%.

What "90% with a loan" leaves out

The same review states: "By the end of 2025, more than 90% of the economically active population had outstanding loans" (p. 13). That number is already high on its own.

It is also understated. According to the same review (p. 14), 63% of retail borrowers use Buy-Now-Pay-Later (BNPL) installments on marketplaces. The cost of this financing is embedded in the merchant's price and isn't captured by banking-sector debt-burden statistics.

Some of these installments never appear on bank balance sheets. The actual share of the population carrying credit is higher than the 90% on record.

3,6% это среднее

Halyk Research приводит одну цифру: 3,6% просрочки по сектору. Это среднее значение.

Среднее по разнородным сегментам имеет тот же информационный вес, что «средняя температура по больнице». Когда в одной палате реанимация, а в другой выписка, среднее показывает 36,8 и говорит, что всё нормально.

3.6% is an average

Halyk Research offers one number: 3.6% NPL across the sector. That is an average.

An average across heterogeneous segments carries the same information as "the average patient temperature in the hospital". When one ward is intensive care and another is checkout, the average reads 98.6°F and says everything is fine.

Ипотека: 0,67%

Самый низкий показатель в портфеле, в пять раз ниже среднего по сектору. Создаётся впечатление, что ипотека образцово обслуживается.

Объяснение проще: 53% ипотечного субпортфеля выдаётся через государственный Отбасы банк, а партнёрские программы вроде «7-20-25» формируют ещё более 1,1 трлн тенге портфеля по льготной ставке 7%. Реальный кредитный риск этого сегмента переложен на бюджет, а не на коммерческие банки.

Mortgages: 0.67%

The lowest figure in the portfolio, five times below the sector average. The impression is of a mortgage book serviced almost perfectly.

The simpler explanation: 53% of the mortgage sub-portfolio is issued through the state-owned Otbasy Bank, and partner programs like "7-20-25" account for another 1.1+ trillion tenge at a subsidised 7% rate. The actual credit risk of this segment has been moved off the banks and onto the state budget.

Беззалоговый потребкредит: 6,56%

В крупнейшем едином сегменте розничного портфеля (11,6 трлн тенге) просрочка в десять раз выше, чем в ипотеке. Это и есть сегмент с реальной нагрузкой на заёмщика, без государственной подушки.

Усреднение по сектору превращает 0,67% по госипотеке и 6,56% по беззалоговому потребкредиту в одну успокаивающую цифру 3,6%. На графике видно, какой ширины эти два «состояния пациентов» на самом деле.

Unsecured consumer loans: 6.56%

In the single largest retail segment (11.6 trillion tenge), NPL is ten times higher than for mortgages. This is the segment with real strain on the borrower, with no state cushion behind it.

Averaging across the sector collapses 0.67% on state-backed mortgages and 6.56% on unsecured consumer credit into one reassuring 3.6%. The chart shows just how wide apart those two "patient conditions" really are.

Что готовит регулятор

АРРФР в надзорной политике на 2026 год вводит секторальный контрциклический буфер капитала 2% специально по потребкредитованию (стр. 9). Также вводится новый пруденциальный норматив «коэффициент качества потребительских займов» с верхним пределом 10% (стр. 51), выделен на графике синим.

Если регулятор устанавливает потолок 10%, он ожидает, что просрочка в сегменте может приближаться к этому пределу. Текущие 6,56% уже на расстоянии 3,4 п.п. от него.

Параллельно AQR-2025 зафиксировал расхождение оценок резервов между банками и регулятором в размере 377 млрд тенге. По независимой оценке АРРФР, банки недорезервированы на сумму, сопоставимую с квартальной чистой прибылью лидера сектора.

По итогам SREP-2025 (надзорная оценка рисков) 7 из 21 проверенного банка отнесены к категориям «умеренно высокий» или «высокий» риск. Треть сектора.

What the regulator is preparing

In its 2026 supervisory policy, the ARRFR introduces a sectoral counter-cyclical capital buffer of 2% specifically for consumer lending (p. 9). It also introduces a new prudential ratio, the "consumer loan quality coefficient", with an upper limit of 10% (p. 51), highlighted on the chart in blue.

If the regulator sets a ceiling of 10%, it expects NPL in this segment can approach that limit. The current 6.56% is already only 3.4 percentage points away.

In parallel, AQR-2025 recorded a 377 billion tenge gap between the banks' own loss provisions and the regulator's independent assessment. By the ARRFR's measure, the banks are under-reserved by an amount comparable to the sector leader's quarterly net profit.

From SREP-2025 (supervisory risk assessment), 7 of 21 reviewed banks are classified as "moderately high" or "high" risk. A third of the sector.